Сколько стоит кризис здравоохранения: скрытые потери экономики от больной страны
Один пропущенный рабочий день из-за болезни обходится работодателю в среднем в 3–4 тысячи рублей с учётом больничного, потерянной производительности и затрат на замену. Умножьте это на 80 миллионов работающих и на среднее число дней нетрудоспособности, и получите число с девятью нулями. По оценке НИУ ВШЭ, потери российской экономики от временной нетрудоспособности сотрудников составляют около 1,5% ВВП ежегодно. Это один из самых наглядных, но не единственный механизм экономического влияния кризисов в здравоохранении.
Под «кризисом здравоохранения» понимают не только эпидемии. Острый дефицит врачей первичного звена, массовое закрытие районных больниц, рост хронических заболеваний без должного контроля: всё это формирует хронический, медленный кризис, который дорого обходится экономике именно потому, что его плохо видно.
Прямые и косвенные потери
Прямые бюджетные расходы в кризис очевидны: закупка оборудования, расширение коечного фонда, выплаты медицинскому персоналу. В 2020–2021 годах федеральный бюджет направил в здравоохранение дополнительно более 700 млрд рублей сверх плановых ассигнований. Для сравнения: эта сумма сопоставима с годовым бюджетом крупного региона.
Косвенные потери масштабнее, но их труднее посчитать. Снижение производительности работников с хроническими заболеваниями, которые не получают своевременного лечения, экономисты называют «презентеизмом»: человек присутствует на работе, но работает в полсилы. По расчётам страховщиков, ущерб от презентеизма в 1,5–2 раза превышает ущерб от прямых больничных листов. Отдельная статья потерь: преждевременная смертность трудоспособного населения — каждый случай означает потерю 20–30 лет потенциального вклада в ВВП.
Как бизнес реагирует и что теряет
Компании, работающие в регионах со слабой медицинской инфраструктурой, сталкиваются с кадровым дефицитом: квалифицированные специалисты предпочитают переезжать туда, где есть нормальные больницы и детские поликлиники. Крупный металлургический комбинат в малом городе вынужден содержать собственный медцентр, оплачивать ДМС с расширенным покрытием и компенсировать часть расходов на лечение в областных клиниках, только чтобы удерживать персонал. Это прямые издержки, которые конкурент из мегаполиса не несёт.
Инвестиционный климат тоже зависит от состояния здравоохранения. Международные и федеральные компании при выборе площадки для нового производства учитывают наличие медицинской инфраструктуры для сотрудников. Регионы с критически перегруженными больницами проигрывают в конкуренции за крупные проекты, а значит, теряют налоговые доходы и рабочие места, что формирует порочный круг: меньше налогов, меньше денег на медицину, ещё слабее инфраструктура.
